Процесс переработки и другие клинические проблемы идеализирующего переноса

Как и при анализе неврозов переноса, основные кли­нические проблемы, связанные с переносом, можно под­разделить на проблемы, относящиеся к периоду установле­ния переноса, и на проблемы, относящиеся к периоду после его установления, то есть к периоду переработки.

Едва ли есть надобность обсуждать первый период. Нередко пациент начинает осознавать внутренние кон­фликты, активированные определенными сопротивле-


ниями Эго, которые направлены против регрессии. Могут нозникать тревожные сновидения о падении (внешне они предстают как противоположность фантазий о полете); особенно часто они встречаются у пациентов, которые близки к реактивации грандиозной самости при зеркаль­ном переносе (см. часть 2). Встречаются также ранние сновидения, в которых анализанду снится, например, что ему нужно взобраться на величественную высоченную юру, и он в нерешительности смотрит на крутую, таящую опасность тропу, подыскивая надежные опоры для рук и ног. Особенно часто эти сновидения встречаются у па­циентов, которые близки к развитию идеализирующего переноса. И, разумеется, ни одному аналитику не нужно рассказывать, что сны. сопровождающиеся страхом паде­ния либо опасениями по поводу крутой горы, могут возни­кать в самых разных психологических ситуациях и выра­жать конфликты, относящиеся к разным этапам развития, включая не только хорошо известные и детально изучен­ные конфликты, связанные с фаллическим утверждением и страхом кастрации, но и — на уровне Эго — неспецифи­ческий страх регрессии (падения) и опасения, вызванные наличием трудной задачи (гора). Однако при анализе нарциссических личностей такие сновидения не только помо­гают аналитику уже на ранней стадии анализа дифферен­цировать тин возникающего нарциссического переноса — иx элементы могут дать ему бесценный ключ к пониманию специфических сопротивлений установлению переноса. Не вызваны ли, например, страх и сопротивление при мобилизации идеализированного катексиса тем, что нар-циссически инвестированные объекты, которые ребенок пытался идеализировать, были холодными и неотзывчивы­ми (ледяная гора, гора из мрамора или стекла), недости­жимо далекими или непредсказуемыми и ненадежными? Опять же здесь нет надобности углубляться в детали, по­скольку любой аналитик может привести эмпирические данные из своего собственного клинического материала. Нa предварительных стадиях формирования идеализиру­ющего переноса также могут быть (в сновидениях и ассо­циациях, часто связанных с абстрактными на первый взгляд философскими или близкими к религиозным вопросами




существования, жизни и смерти) признаки того, что па­циент боится исчезновения своей индивидуальности из-за сильнейшего желания слиться с идеализированным объ­ектом.

Аналитик должен распознать наличие всех этих сопро­тивлений и с дружеским пониманием рассказать о них пациенту, но в дальнейшем, как правило, ему не нужно ничего делать, чтобы убедить его в их существовании. В принципе он может ожидать, что патогномоничная регрессия возникнет спонтанно, если не мешать ей пре­ждевременными интерпретациями переноса (которые анализанд воспринимает как запреты или выражения не­одобрения) или иными неверными действиями. Принад­лежащее Фрейду описание надлежащей позиции аналитика при анализе неврозов переноса относится в целом и к ана­лизу нарциссических нарушений личности. Чтобы устано­вить «настоящий раппорт» с пациентом, — писал Фрейд (1913), — «нужно просто дать ему время. Рхли к нему всерьез проявляют интерес, заботливо устраняют возникающие вначале сопротивления... то у него возникнет... привя­занность, и он свяжет врача с образом одного из людей, которые, как он привык, относились к нему с симпатией» (Freud, p. 139-140). Чтобы это утверждение Фрейда было полностью применимо к лечению нарциссических нару­шений личности и, в частности, к установлению нарцисси-ческого переноса, в него следует внести некоторые оче­видные изменения. Однако базисная установка, которую рекомендует Фрейд, здесь остается такой же, как и при неврозах переноса.

Отдельные ошибки, которые склонны совершать анали­тики в этой фазе, мы рассмотрим позже в контексте опре­деленных типичных реакций аналитика, возникающих в процессе анализа нарциссических нарушений личности. Здесь же мне хочется лишь подчеркнуть, что непривычно дружелюбное поведение аналитика, иногда оправдываемое потребностью создать терапевтический альянс2, при ана-



2 Понятие терапевтического (или рабочего) альянса (Zetzel, 1956; Greenson, 1957) явилось полезным напоминанием некоторым аналитикам о том, что они должны уделять внимание психо-


лизе нарциссических нарушений личности — в отличие от анализа неврозов переноса — уже не является целесооб­разным. В последнем случае оно воспринимается как при­влекательное и пригодно для создания переноса; в случае нарциссических нарушений личности чувствительные пациенты реагируют на него, как правило, как на снисходи­тельное отношение, которое задевает самолюбие анализанда, усиливает его обособленность и подозрительность (то есть его склонность отступать к архаичной форме грандиозной самости) и, таким образом, препятствует спонтанному возникновению специфической патогномоничной регрессии пациента.

Стадия переработки, специфическим образом связан­ная с идеализирующим переносом, может наступить толь­ко после того, как установлен патогномоничный идеализирующий перенос. Она возникает в результате того, что базисное равновесие влечений, которое в аналитической ситуации стремится сначала установить, а затем со­хранить психика анализанда, рано или поздно нарушается.

логическим условиям, содействующим аналитической работе. Другими словами, оно помогло развеять представление о том, что нейтралитет аналитика надо понимать не психологически — как, разумеется, это и должно быть на самом деле, — то есть как среднеожидаемую человеческую отзывчивость, а механисти­чески. Например, продолжать молчать, когда задают вопрос, — это не сохранение нейтралитета, а оскорбление. Нет надоб­ности говорить о том, что — в специфических клинических условиях и после соответствующих разъяснений — во время анализа бывают моменты, когда аналитик не будет пытаться отвечать на псевдореалистичные требования пациента, а вместо этого постарается настоять на исследовании их значения при переносе.

Однако в данном контексте необходимо также сказать, что фо­кусировка па реалистичном взаимодействии аналитика и пациен­та для некоторых может стать средством уклонения от анали­тической работы: интерес к текущим взаимодействиям может служить в качестве (контр)сопротивления исследованию основ­ного психоаналитического материала, то есть переноса. (Даль­нейшие замечания, связанные с этим вопросом, см. в главе 8 при обсуждении так называемого «позитивного переноса» анали-занда, или его «раппорта» с аналитиком.)


Однако в отличие от психоаналитического процесса при неврозах переноса базисное равновесие в ходе аналити­ческого лечения нарциссических расстройств нарушается в первую очередь не напряжением, которое порождают бессознательные потребности, сфокусированные на ана­литике, и не защитами от них, мобилизуемыми Эго в виде сопротивления аналитической работе. В силу того, что нарциссическое равновесие зависит от нарциссиче-ского отношения анализанда к архаичному, нарциссиче-ски воспринимаемому предструктурному объект}7 самости, нарушение равновесия здесь обусловлено главным обра­зом определенными внешними обстоятельствами. При не­нарушенном переносе нарциссический пациент ощущает себя цельным, защищенным, сильным, благополучным, привлекательным, активным до тех пор, пока его самовос­приятие включает в себя идеализированного аналитика, которым, как ему кажется, он владеет и управляет с несо­мненной уверенностью, напоминающей ощущение взрос­лого человека, что он полностью распоряжается своим телом и разумом. После внезапной потери безусловного контроля над собственным телом и разумом (например, вследствие органического повреждения мозга) большин­ство людей склонны реагировать специфическими тяже­лыми формами подавленного настроения и беспомощной ярости. Аналогичные реакции возникают и при анализе нарциссических нарушений личности. Так, достигнув стадии нарциссического единства с архаичным идеализи­рованным объектом самости, анализанд вначале реагирует яростью и подавленным настроением (за которыми может последовать временная регрессия к переживаниям слия­ния с наиболее архаичным идеализированным объектом самости или к смещению нарциссического катексиса в сто­рону гииеркатексиса архаичных форм грандиозной са­мости и даже — на какое-то время — аутоэротической фрагментированпой телесной самости) на любое событие, разрушающее его нарциссический контроль над архаич­ным имаго родителя, то есть над аналитиком.

Детальное изучение восприятия анализандом нарцисси-чески инвестированного объекта позволяет выявить при­знаки, которые отличают отношение анализанда к идеа-


лизированному объекту (идеализирующий перенос), от отношения, в котором аналитик воспринимается как продол­жение грандиозной самости (зеркальный перенос). И такие отличительные характеристики действительно существуют.
Наличие идеализированного объекта самости часто прини­
мается как само собой разумеющийся факт, подобно тому
как мы принимаем как факт наличие обеспечивающей

жизнь внешней среды — воздуха и твердой земли под нога­
ми. Таким образом, аналогия между отношением анализанда к аналитику при нарциссическом переносе и восприяти­ем взрослым своего тела и разума в целом больше подходит
к тем случаям, когда активируется грандиозная самость,
а аналитик оказывается включенным в расширенную са­
мость (зеркальный перенос). Тем не менее, когда прерывается любой из двух нарциссических переносов, в обоих случаях реакция пациента напоминает реакцию человека, утратившего контроль — за исключением разве что боль­шего акцента на переживании подавленного настроения, когда в отношениях, возникающих при переносе, теряется
идеализированный объект по сравнению с большим ак­
центом на реакции ярости, когда становится недоступной
расширенная самость.

Благодаря предыдущим рассуждениям — особенно мысли о том, что после того как произошла патогномоничная терапевтическая регрессия, анализанд воспринимает аналитика нарциссически, то есть не как отдельного и независимого индивида — становится понятной стратегическая роль, которую играют в процессе анализа не только гнев, подавленное настроение и регрессивное отступле­ние пациента, когда он сталкивается с предстоящей дли­тельной разлукой с аналитиком (например, из-за летнего отпуска), но и его тяжелые реакции на незначительные проявления холодности со стороны терапевта, на отсутствие у аналитика моментального и полного эмпатического понимания и, в частности, на такие, казалось бы, тривиальные внешние события, как незначительные изме­нения в расписании встреч, расставания на выходные и вынужденные опоздания терапевта. Характерным — и понятным, если учесть нарциссическую природу от­ношений, — образом анализанд реагирует на терапевта


гневом даже тогда, когда изменения в расписании и пере­рывы делаются по просьбе и ради анализанда. Разумеется, аналогичные реакции встречается и при анализе неврозов переноса; они знакомы всем аналитикам и играют здесь важную тактическую роль, поскольку, не являясь в этой ситуации специфическими, тем не менее нередко откры­вают при переносе доступ к пониманию специфических трансформаций инфантильных объектных катексисов анализанда. Однако значение этих эпизодов при анализе нарциссических нарушений личности несколько отлича­ется. Здесь реакции пациента на нарушение такими собы­тиями его отношений с нарциссически воспринимаемым объектом занимают центральное место стратегической важности, которое соответствует месту структурного конфликта в психоневрозах.

Все, что лишает пациента идеализированного анали­тика, ведет к нарушению его самооценки: он начинает чувствовать себя апатичным, бессильным, никчемным и, если его Эго не помогает справиться с нарциссическим дисбалансом посредством корректной интерпретации, касающейся потери идеализированного объекта самости, пациент, как уже отмечалось выше, может вернуться к ар­хаичным предшественникам идеализированного родитель­ского имаго или отказаться от них вообще и переключиться на реактивно мобилизованные архаичные стадии гран­диозной самости. Такие временные смещения катексиса могут быть вызваны незначительными на первый взгляд нарциссическими повреждениями, выявление которых может стать серьезным испытанием эмпатии и клини­ческой проницательности аналитика. С нарциссическим характером отношения пациента к аналитику связано так­же и то, что даже если мы даем надлежащее объяснение крайней чувствительности пациента, трудно объяснить травматическое воздействие физического или эмоцио­нального ухода аналитика от анализанда с точки зрения логики взрослого человека или описать его, используя язык взрослых. Тем не менее, если аналитик учитывает природу архаичных отношений, в которых самость анализанда трансплантировалась на всемогущего терапевта, он поймет, что на основном уровне терапевтической регрессии упреки


пациента, связанные с разлукой, имеют смысл и оправ-данны даже тогда, когда разлука на самом деле недолго­временна или инициирована самим пациентом.

Следовательно, архаичной природой переноса объяс­няются определенные переживания пациента и формаль­ные характеристики его реакций, а аналитик должен приспосабливать свою эмпатию к уровню нарциссической регрессии. Тем не менее понимание аналитиком регрес-сивного способа взаимодействия с архаичным идеали­зированным объектом не должно становиться причиной отказа от тщательного исследования провоцирующих внешних событий или от как можно более точного изуче­ния специфических психологических взаимодействий, вызывающих нарушения нарциссического равновесия.

Например, мистер Ж., двадцатипятилетний мужчина с тяжелыми нарушениями, отреагировал на сообщение

о моей недельной отлучке угрожающим смещением нар-
циссического катексиса с архаичного идеализированного
объекта самости на примитивную форму грандиозной

самости. Интерпретации, сфокусированные на значении
предстоящей разлуки на уровне объектной любви и нарциссизма с точки зрения их либидинозного и агрессивного аспектов, были бесполезны, и пациент оставался отчужденно-холодным, чуть ли не маниакально высокомерным,
с явно выраженными признаками ипохондрии и пара­
нойи. Массивное и экстенсивное смещение инстинктив­
ного катексиса не позволило пациенту подвести аналитика
к решающему событию, спровоцировавшему злокачест­
венное развитие. В конце концов я наткнулся на верное
понимание и, таким образом, предоставил возможность
мистеру Ж. исследовать значение его реакции на разлуку.
Уход в себя пациента был вызван не моим предстоящим
отсутствием, а тоном, которым я о нем сообщил. Интона­
ция, если описать ее в двух словах, была защитной и лише­
на эмпатии. Предвосхищая бурную реакцию (например,
тревожные телефонные звонки среди ночи) и утешая себя
внутренним возгласом «Ладно, начнем сначала!», я и в са­
мом деле думал в первую очередь о себе, когда делал свое
объявление, и не мобилизовал необходимую установку
выжидательной нейтральной готовности эмпатически


ответить на чувства пациента. В качестве реакции на такое к себе отношение пациент испытал травматическое разо­чарование в моей эмпатической способности, которую он прежде идеализировал как безграничную3, и не было никакого прогресса, пока я не сумел проявить свое пони­мание и, таким образом, не предоставил пациенту возмож­ность повторно катектировать идеализированный объект самости.

Приведенный пример иллюстрирует бесчисленное множество клинических вариантов, существующих при анализе нарциссических расстройств; однако сущность целебного процесса можно кратко изложить несколькими сравнительно простыми принципами.

При анализе неврозов переноса мы стремимся достичь расширения (пред)сознательного Эго. Возрастающее преобладание Эго над инфантильными целями и жела­ниями и возрастающая автономия собственных целевых структур Эго достигаются благодаря тому, что Эго подвер­гается постоянному воздействию (а) контролируемых доз вытесненных либидинозных и агрессивных влечений, которые мобилизуются при фокусировке на аналитике, и (б) бессознательных механизмов, отражающих напор этих влечений. Основная работа (преодоление наиболее важных сопротивлений Эго и Супер-Эго) при неврозах переноса связана с нежеланием Эго допустить вытеснен­ные инстинктивные влечения в свою область. Однако отказ от детских объектов при анализе типичных невро­зов переноса происходит почти незаметно4, сопровожда-

3 См. также краткое описание этого эпизода и, в частности,
непосредственной реакции пациента в виде сновидения, в ко­
тором отображается его разочарование и ранее идеализиро­
ванном объекте, — наделенном безграничной эмнатией анали­
тике, — превратившемся в сновидении в сделанную из резины
rpv.ab (Kohut, 1959, р. 471).

4 Я не рассматриваю здесь временные регрессии, характерные для
наступления завершающей фазы анализа неврозов переноса, когда
пациент повторно катектирует свою потребность в иицестуозиых
объектах, на которые произошел перенос, прежде чем оконча­
тельно смиряется с тем, что они действительно недоступны.


ясь борьбой за устранение вытеснений, а нежелание па­циента расстаться с инцестуозным объектом (сопротив­ление Ид) лишь иногда, да и то ненадолго оказывается в центре анализа. Более того, если нежелание расстаться с детским объектом становится главным и постоянным сопротивлением в процессе анализа, аналитик должен внимательно рассмотреть возможность того, что он имеет дело не с простым неврозом переноса, а с нарциссиче-скими элементами, скрытыми за внешне инцестуозным катексисом объекта.

При анализе нарциссических нарушений личности приводится в действие аналогичный процесс перера­ботки, в ходе которого вытесненные и/или отщепленные (здесь: нарциссические) влечения, которыми катектиро-ван архаичный объект самости, входят в контакт с реаль­ностью Эго и в конечном счете оказываются под его вли­янием. В отличие от условий, преобладающих при анализе неврозов переноса, основная часть процесса переработки в ходе анализа нарциссических нарушений личности не связана с преодолением сопротивлений, которые ока­лывают Эго и Супер-Эго устранению вытеснений. Хотя подобные сопротивления возникают и здесь, в том числе хорошо известные неспецифические нарциссические сопротивления5 (см., например, Abraham, 1919; Reich, 1933), и хотя, помимо специфического сопротивления

5 Такие неспецифические нарциссические сопротивления Эго обычно возникают на ранних стадиях анализа и неврозов пере­носа, и нарциссических нарушений личности. Вот типичный пример. После сеанса, па котором я продемонстрировал пациен­ту П., что он отреагировал на предстоящую разлуку снижением своих моральных и эстетических требований и небрежным отношением к своей телесной самости, он в ответ на протяжении всего часа высокомерно, но вместе с тем очень искусно и объ­ективно критиковал мой метод, выбор слов и т.д.; при этом реалистичное восприятие моих недостатков было использовано в специфических защитных целях. (Пожалуй, здесь стоит упомя­нуть, что предшествующий анализ, по-видимому, потерпел неуда­чу, потому что это сопротивление не было проанализировано — я попытался его устранить дружескими увещеваниями, наставле­ниями и т.п. с целью сохранить терапевтический альянс.) Однако


Эго (вызванного чувством стыда и ипохондрическими опасениями, а также тревогой, связанной с гипоманиа-кальной гиперстимуляцией), которое противодействует мобилизации нарциссического катексиса и его осозна­нию, основная часть процесса переработки относится здесь к реакции Эго на потерю нарциссически восприни­маемого объекта.

Таким образом, процесс переработки при идеализи­рующем переносе существенно отличается от процесса переработки, который происходит при анализе неврозов переноса. При неврозах переноса защиты устраняются, объектно-инстинктивные катексисы обеспечивают доступ к Эго, и в результате улучшается организация психологи­ческих структур, например, усиливается контроль Эго над влечениями и защитами. Аналогичный процесс в качестве первого шага происходит и в процессе переработки при анализе нарциссических нарушений личности, когда от­щепленный и/или вытесненный нарциссический катек-сис и нарциссически катектированный предструктурный объект самости обеспечивают доступ к реальности Эго. Однако основной процесс переработки нацелен на посте­пенный отвод нарциссического либидо от нарциссически инвестированного, архаичного объекта; он ведет к приоб­ретению новых психологических структур и функций, когда катексис смещается с репрезентации объекта и его действий на психический аппарат и его функции. В кон­кретном случае идеализирующего переноса процесс пере­работки, разумеется, специфическим образом связан

5 (продолжение) можно было бы преуспеть в преодолении сопротивления (и вместе с тем получить первые наметки важного генетического материала), если бы — после того как со всем юмором, на который я только способен, я согласился бы с реалистичными аспектами критики пациента — попытка пациента уязвить самолюбие анали­тика была рассмотрена как «переход от пассивности к актив­ности» или как своего рода «идентификация с агрессором». Пациент продемонстрировал своим поведением (а тщательное исследование его метода позволило лучше понять то, что он чув­ствовал), что он воспринял мои интерпретации (и, по существу, процесс анализа в целом) как болезненное оскорбление, то есть как почти невыносимое нарциссическое ранение.


с отводом идеализирующих катексисов от идеализирован­ного родительского имаго и сопровождается (а) формиро­ванием в Эго структур, регулирующих влечения, и (б) уси­лением идеализации Супер-Эго.

Различные аспекты данного обсуждения, касающегося метапсихологии терапевтического процесса при анализе нарциссических личностей, относятся не только к моби-лизации идеализированного родительского имаго при идеализирующем переносе, но и к терапевтической реак­тивации грандиозной самости при зеркальном переносе (см. часть 2). Если говорить об этих двух главных формах нарциссического переноса, то психоэкономические прин­ципы, определяющие направление и скорость анализа, здесь идентичны. Однако генетическая и динамико-струк-турная позиция этих двух реактивированных нарциссических конфигураций различается, а потому и важнейшие временные регрессивные и прогрессивные колебания, возникающие при переносе в результате реакций пациен­та на аналитика, тоже неодинаковы.

На диаграмме 2 схематически изображены типичные временные регрессии, возникающие в процессе перера­ботки. (Возвращение к относительному равновесию переноса, разумеется, можно было бы указать стрелками, имею­щими противоположное направление.)

Таким образом, процесс переработки при идеализи­рующем переносе имеет следующую типичную очеред­ность событий: (1) разрушение нарциссического единства пациента с идеализированным объектом самости; (2) вы-текающее из этого нарушение нарциссического равновесия; (З) последующий гиперкатексис архаичных форм либо (а) идеализированного родительского имаго, либо (б) грандиозной самости и (4) (скоротечный) гиперкатексис (аутоэротической) фрагментированной телесно-пси­хической самости.

Снова и снова анализанд будет переживать эти регрессивные колебания, испытав разочарование в идеализи­рованном аналитике. Однако ему будет предоставлена возможность вернуться к базисному идеализирующему переносу с помощью соответствующей интерпретации. Здесь даже еще больше, чем при анализе сопротивлений



Все стрелки, которые обозначают направление регрессивных колебаний, возникающих в процессе переработки, являются сплош­ными; они обозначают также, что эти элементы специфического процесса были подтверждены множеством клинических наблю­дений. Вместе с тем переход от 1А к 2 обозначен прерывистой линией. Только совсем недавно, причем впервые, я встретился с регулярным проявлением этого специфического психологическо­го феномена в процессе анализа пациента, у которого активация грандиозной самости, по-видимому, представляет собой базисный перенос. Однако ввиду того, что этот анализ пока еще не завершен, я не решаюсь со всей определенностью утверждать, что имеющийся зеркальный перенос не маскирует скрывающуюся за ним идеализа­цию (как, например, это, по-видимому, происходило у некоторых делинквептных подростков, описанных в главе 7).


переносу при неврозах переноса, требуется повторный анализ упомянутых или сходных переживаний, и должна быть правильно оценена способность Эго (зачастую весь­ма ограниченная) терпеть (терапевтические) нарциссические лишения. Если повторные интерпретации значе­ния отделения от аналитика на уровне идеализирующего нарциссического либидо даются не механически, ас необ­ходимой эмпатией к чувствам анализанда — иногда, в част­ности, к тому, что внешне выглядит как отсутствие у него эмоций, то есть к его холодности и уходу в себя в ответ на разлуку (см. прежде всего позицию 2А на диаграм­ме 2), — то тогда постепенно появится масса важных вос­поминаний, связанных с динамическими прототипами имеющихся переживаний. Здесь, как и в аналогичных фалах процесса переработки при зеркальном переносе, появятся новые воспоминания, а воспоминания, которые всегда были осознанными, станут понятными в свете нынешних переживаний, возникших при переносе.

Пациент вспомнит, к примеру, моменты из своего детства, когда он оставался один и испытывал интенсив­ные вуайеристские побуждения (обыскивал выдвижные ящики стола, когда никого не было дома) и совершал различные извращенные действия (облачался в нижнее белье матери). Эти действия станут понятными, когда будут рассмотрены не столько как сексуальные проступки,
совершенные без присмотра, сколько как попытки найти
замену идеализированному родительскому имаго и его

функциям посредством создания эротизированных субсти­тутов и сильнейшего гиперкатексиса грандиозной са­мости. С метапсихологической точки зрения глубоко пугающие ощущения фрагментации и безжизненности, которые испытывает ребенок, являются выражением того, что в отсутствие нарциссически инвестированного объекта самости происходит отвод катексиса от целостно переживаемой самости, и ребенок ощущает теперь угрозу из-за регрессивной (аутоэротической) фрагментации и ипохондрической напряженности (см. позицию 3 па диаграмме 2). Таким образом, различные извращенные действия, в которые вовлечен ребенок, представляют

собой попытки восстановить единство с потерянным


нарциссически инвестированным объектом посредством визуального слияния и других архаичных форм иденти­фикации.

Кроме того, пациент часто может вспоминать и — с благодарностью понимать, — как он пытался оживить чувство связной самости, используя самые разные способы самостимуляции: прикладывал лицо к холодному полу подвала, рассматривал себя в зеркале, чтобы убедиться, что он здесь и что он целый и невредимый, нюхал разные вещества и запах своего тела, совершал различные ораль­ные действия и мастурбировал, проделывал разные (зача­стую грандиозные и опасные) трюки (прыгал с большой высоты, залезал на крышу и т.д.), в которых ребенком проигрывались фантазии о полете, чтобы убедиться в реальности своего физического существования (см. по­зицию 2А на диаграмме 2) в отсутствие всемогущего объек­та самости. Взрослыми аналогами этих действий (напри­мер, в выходные дни, когда интегрирующее внимание аналитика отсутствует) являются интенсивные вуайе-ристские побуждения, искушение своровать(например, в магазине) и неосторожная езда на машине на высокой скорости. Менее неконтролируемыми, менее нереали­стическими и грандиозными и, следовательно, менее опасными являются длительные беспечные прогулки, которые совершает пациент, чтобы убедиться, что он жив и невредим, посредством сексуализированной сенсорной и проприоцептивной стимуляции. Воскрешение в памяти соответствующих детских воспоминаний и все более глу­бокое понимание аналогичных переживаний, возникших при переносе, объединяются, оказывая поддержку Эго пациента, а реакции, которые раньше были автомати­ческими, постепенно становятся все более сдержанными в отношении цели и все больше подчиняются Эго. В пере­ходные фазы пациент будет давать все новые подтвер­ждения того, что его возрастающее понимание привело к большему преобладанию Эго, например, к замене опас­ных извращенных побуждений к подглядыванию социаль­но приемлемыми формами художественной деятельности (фотография, акварель и т.д.) или к замене стремления предпринимать бесконечные и безысходные прогулки


в одиночестве социально интегрированными формами ат-летической или художественной стимуляции тела в спорте и музыке. Какими бы ни были поведенческие особен­ности этих изменений, нет никаких сомнений, что они обусловлены процессом переработки, который привел к укреплению психической структуры, точно так же как это случается при неврозах переноса в результате анало­гичной аналитической работы.

Возрастает не только сублимационная способность Эго (о чем свидетельствует изменение установки пациента и отношении внешнего мира); Эго демонстрирует также при переносе, что оно приобрело возросшую толерант­ность к отсутствию аналитика, к нарушениям привычного порядка встреч (регулярность встреч с аналитиком всегда является эквивалентом сохраняющегося присутствия аналитика) и к проявляющейся иногда неспособности аналитика моментально достичь правильного эмпати-ческого понимания. Пациент узнает, что нет надобности немедленно отводить идеализирующее либидо (восхище­ние и уважение) от имаго идеализированного объекта

самости, что напряжение, порождаемое влечением к от­
сутствующему идеализированному объекту самости, мож­
но вытерпеть и что болезненные, приводящие порой
к опасной изоляции регрессивные смещения нарциссического катексиса к архаичным формам идеализированного объекта самости и грандиозной самости, а также к фрагментированной (аутоэротической) телесно-психической
самости, можно предотвратить. Возрастающая способ­
ность частично поддерживать инвестирование объекта
самости идеализирующим катексисом, несмотря на внеш­
нее отделение от него, сопровождается усилением про­
цесса, приводящего к преобразующей интернализации
(то есть объект может быть отставлен, а психическая
организация анализанда приобретает способность выпол­
нять некоторые функции, ранее выполнявшиеся этим
объектом).

Способность пациента сохранять объектный катексис в ненарциссических секторах своей личности может повы­ситься таюке в том случае, если его нарциссические фикса­ции ослабели, а идеализирующий компонент зрелых форм


объектного катексиса становится, таким образом, более способным абсорбировать часть нарциссической энергии, мобилизованной при анализе нарциссического сектора. Тем не менее существенный терапевтический прогресс при анализе архаичных инвестиций идеализированного объектного имаго возникает вследствие преобразующей интернализации нарциссических энергий, после того как произошел отказ от идеализированного объекта самости. Это ведет к перераспределению нарциссических энергий в самой личности, то есть (а) к усилению и расширению базисных нейтрализующих структур психики и, таким образом, вторично к усилению контроля над влечениями и способности к деинстинктуализации; (б) к формирова­нию идеалов или к их стабилизации и (в) к приобретению ряда более высоко дифференцированных психологиче­ских свойств, для которых требуется нарциссическая инстинктивная энергия, ставшая доступной для пациента.


ЧАСТЬ 2

ТЕРАПЕВТИЧЕСКАЯ АКТИВАЦИЯ ГРАНДИОЗНОЙ САМОСТИ

ГЛАВА 5. Типы зеркального переноса:


process-sozdaniya-mislennih-obrazov.html
process-stadii-ekspertnogo-issledovaniya-zamkov.html
    PR.RU™